Page 280 - Толкачев

проректор и еще один мужик. «Присаживайтесь, хотим с вами побесе-
довать». И начинают мне дурацкие вопросы задавать. Типа, нравится
ли мне учиться в институте? Чем в свободное время занимаюсь? Какие
у меня увлечения? Слежу ли за международной обстановкой? Употре-
бляю ли спиртные напитки? Верю ли в бога? Много ли читаю? И даль-
ше в сторону литературы беседа пошла. Обсудили разных писателей.
Потом этот второй мужик спрашивает: «А к Солженицыну вы как от-
носитесь? Нет, я не об идеологическом аспекте говорю, я понимаю, вы
советский человек и в вашей правильной позиции не сомневаюсь. Про-
сто интересно, как вам Солженицын с художественной точки зрения,
чисто, как писатель?» Я говорю: «Солженицына не читал». Врубаюсь
уже, что они как-то подловить меня хотят, только не понимаю, зачем.
Дальше этот мужик заявляет: «А вообще, — говорит, — жаль, что у нас
сейчас издается мало интересных книг! Не правда ли?» А я, такой, уже
как по ниточке над пропастью иду. Взвешиваю каждое слово... «Поче-
му, — говорю, — мало? По-моему, много хороших книг». Он так смо-
трит на меня задумчиво, потом: «Ну да, вам грех жаловаться на литера-
турный вакуум! Вам же дядя из-за рубежа книги привозит!» Я говорю:
«Да нет, не привозит». Но он мне не поверил. И пошла канитель про
дядю. Что привозил? Что рассказывал? Куда уехал? Я говорю: «Ничего
такого не рассказывал. Куда уехал, не знаю». Он пугать стал: «Мы все
проверим, все узнаем. Если лжете, вас исключат из комсомола, из ин-
ститута... И это будет только начало ваших неприятностей». Целый час
мурыжили. К началу второй лекции отпустили.

– То есть, ты мне только вторую и третью лекции принес? — спро-
сил Артем.

– Я тебе книгу принес. Понимаешь, в чем жопа-то главная — дядя,
когда летом приезжал, на самом деле, книгу оставил. Ну, как оставил...
Она у него в прихожей из кармана куртки выпала, когда он раздевался.
Он ее поднял и бросил на обувную полку. А на следующий день уже, ког-
да он уехал, я смотрю — книга осталась. Забыл забрать. Ну и вот она.
По-моему, это какие-то французские стихи.

Артем открыл книгу, полистал. Да, судя по форме текста, это были
стихи. И язык в самом деле был похож на французский. На первой стра-
нице стоял штамп, похожий на библиотечный. Собственно, на штампе и
было написано: «Library». И эмблема в виде чайки.

– Я боюсь, могут ко мне с обыском придти, — сказал Ренат, — Ис-
кать дядины книги. И найдут эту. А вдруг, тут антисоветчина какая-ни-
будь? Или порнография... Если б французский знать! Но мы ж не знаем.
А показать кому-нибудь стремно. Настучать могут.

– Так выброси ее!
– Как я могу ее выбросить?! Это ж дядина книга! Я тебя хотел по-
просить: ты можешь ее у себя какое-то время подержать?

280